Вторая Песнь о Гудрун
| 
Гуннар н Хёгни взяли тогда все золото, наследье Фафнира. Между Гьюкунгами и Атли была тогда вражда. Он обвинял Гьюкунгов в смерти Брюнхильд. Помирились на том, что они должны были отдать ему в жены Гудрун. Они дали ей выпить напиток забвения, прежде чем она согласилась выйти замуж за Атли. Сыновей Атли звали Эрп и Эйтиль. А Сванхильд была дочерью Сигурда и Гудрун.
Конунг Атли пригласил к себе Гуннара и Хёгни и послал к ним Винги и Кнефрёда. Гудрун знала коварный замысел и написала им рунами, чтобы они не приезжали. В подтверждение она послала Хёгни кольцо Андвари, которое она обвязала волчьим волосом.
Гуннар сватался к Оддрун, сестре Атли, но ему ее не отдали. Тогда он женился на Глаумвёр. А Хёгни был женат на Костбере. Сыновей их звали Солар, Сневар и Гьюки.
огда Гьюкунги приехали к Атли, Гудрун велела своим сыновьям просить оставить Гьюкунгов в живых. Но они не захотели. У Хёгни вырезали сердце, а Гуннара бросили в змеиный ров. Он играл на арфе и усыпил змей, но одна гадюка укусила его в печень.
Конунг Тьодрек был у Атли и потерял там большую часть своих людей. Тьодрек и Гудрун жаловались друг другу на свои несчастья. Она сказала ему:
«Девой счастливейшейв женских хоромахя родилась,любила я братьев,покуда мне Гьюкизолота не дал, —золото дал они выдал за Сигурда.Таким был Сигурдпред Гьюки сынами,как стебель лука,из трав встающий,как легкий оленьмеж тварей лесных,как золота пламяпред оловом тусклым.
Зависть братьевмоих обуяла —муж мой был лучшиммежду героями;спать не могли,ни дела обсуждать,пока они Сигурдане погубили.
Грани примчался, —слышен был топот, —Сигурд тогдасам не приехал;были все кониобрызганы кровью,в пути утомясь,убийц привезли они.
С Грани пошла ябеседовать, плача,стала расспрашивать,слезы роняя;Грани понурилголову низко —знал о беде он:не стало хозяина.
Долго терзалась я,долго молчала,все же спроситьрешилась у Гуннара.
Голову скорбноГуннар склонил;Хёгни сказал мнео смерти жестокой:«Лежит изрубленныйтам за рекойубивший Готторма, —отдан волкам он.
Взгляни на юг —вот Сигурд лежит!Слушай, как вороновкаркает стая,добычу орлыс клекотом делят,волки над мужемтвоим завывают».
Гудрун сказала:
«Хёгни, зачем тысчастья лишеннойо горе подобномповедать вздумал?Пусть сердце твоеворон терзаетв далекой земле,которой не знаешь ты».Одно лишь Хёгнимолвил в ответ, —сумрачен был онот сильного горя:«Гудрун, тебе бысильней гореватьо том, что сердцесклюют мне вороны!»
Одна я ушлапосле этой беседыв лес, чтобы взятьволчью добычу:не голосила,руки ломая,не причитала,как жены другие,как мертвая, сидянад телом Сигурда.
Ночь мне казалась —как в новолунье,когда над Сигурдомв горе сидела я;мнилось, что волкиблаго бы сделали,если б меняжизни лишили!Если б сгорелая, как береза!
Пять дней я спускаласьпо горным склонам,пока не увиделаХальва палаты.
Прожила я у Торысемь полугодий,у дочери Хаконав датской земле.Шитьем золотымменя забавляла,вышивая палатыи витязей датских.
Вышили с ней мыконунгов подвиги,были на тканяхвоины князя,щиты червленые,гуннов воители,с мечами и в шлемахкняжья дружина;
по морю стругиСигмунда плыли —драконьи мордыи штевни резные;вышили мы,как бились на югеСигар и Сиггейрна острове Фьоне.
Проведала Гримхильд,готская женщина,где я живуОставила вышивку,вызвала сына,чтобы спроситьсвоенравного воина,согласен ли онсестре отплатитьиль выкуп за мертвогомужа отдаст он.
Гуннар готов был —и Хёгни тоже —выплатить золото,выкуп за распрю.Спросила она,кто согласитсяконя оседлать,в повозку запрячь,скакать на коне,сокола взвить,луком из тисастрелы пуская.
Вальдар датский,и Ярицлейв с ним,Эймод третий,а с ними и Ярицкарв палату вошли,подобны князьям,Лангбарда воины,в красных плащах,кольчуги их в золоте,острые шлемы,мечи у бедра,волосы темные.
Каждый пыталсяподарок вручить мне,подарок вручитьи в печали утешить,как будто моглигоре моеэтим унять,но им я не верила.
Гримхильд напитокмне поднеслатерпкий, студеный,чтоб горе забыла я:сдобрен он былсилой земли,холодной волнойи кровью вепря.
Были на рогебагряные руны —что они значат,прочесть не могла я:вереска рыба,Хаддинги краянесрезанный колос,звериная пасть.
Были в той брагемногие беды,листья и желудяжженого пепел,роса очагаи жертв требуха,печень свиная,свары гасящая.
Забыли тогда,что совершили.Трое князейко мне подошли,прежде чем мне онамолвила слово.
«Дам тебе, Гудрун,золота груду,все, что отецв наследье оставил,кольца червленые,Хлёдвера земли,ковер драгоценныйза конунга мертвого.
Девушек гуннских,ткущих искусно,золотом шьющихтебе на забаву, —Будли сокровищабудут твоими,вся в золоте выйдешьзамуж за Атли!»
Гудрун сказала:
«Нет, не быватьбраку такому,никогда я за братаБрюнхильд не выйду!Мне не присталос отпрыском Будлирод умножатьи радостно жить!»Гримхильд сказала:
«Враждебной не будьк героям воителям,хоть и повиннымы пред тобою!Снова все будет,как если б жилиСигурд и Сигмунд, —роди сыновей лишь!»Гудрун сказала:
«Гримхильд, постылы мнешумные пиршества,как уступлю яжеланиям Атли,если трупов чудовищес Хугином вместеСигурда кровьпили из сердца!»Гримхильд сказала:
«Великого конунгая тебе выбрала,первым из всехон признан повсюду;с ним проживешь тыдо самой смерти,а не захочешь —не быть тебе замужем!»Гудрун сказала:
«Нет, не стремись,к сварам привычная,злое родствомне навязать!Гуннару онзло причинит,сердце у Хёгнивырвет из ребер.Не буду спокойной,пока не убьютого, кто забавымечей затевает».Горько рыдая,молвила Гримхильд,беды сынови родичей видя,злые напастидля них ожидая:
«Еще я дам землии с ними дружину,Винбьёрг и Вальбьёрг,коль взять ты согласна, —до смерти владейи счастлива будь!»
Гудрун сказала:
«Выбор я сделаю,конунга выберу,но так поступитьродня принуждает:не суждено мнесчастливой быть с мужем,братьев бедане спасет сыновей!»Воины всена коней вскочили,вальские женысели в повозки:семь дней мы ехалипо землям студеным,семь дней весламиволны месилии семь еще днейпосуху шли.
Тогда вратаривысокого градаоткрыли ворота,чтоб въехать во двор нам.
Разбудил меня Атли —в тревоге была я,предчувствуя смертьродичей милых.
Атли сказал:
«Норны меняпробудили недавно,зловещую мнедали загадку:мне снилось, ты, Гурун,дочь Гьюки, вонзилаотравленный мечв тело мое».Гудрун сказала:
«Сон про железоогонь предвещает, —женщины гнев —желанья пустые:язву я выжгуи вылечу хворь,хоть бы тебяя ненавидела».Атли сказал:
«Снилось еще,что здесь во двореупали побеги, —их посадил я, —вырваны с корнем,облиты кровью,лежат на столе, —я должен жевать их.Снилось, что пущенысоколы мною,голодные птицы,навстречу погибели;как будто сердца их,набухшие кровью,в горе смешал яс медом и съел их.
Снилось, что пущенымною щенята,два их, и воютоба уныло;снилось, что падальюстало их мясо,что его пожиратьпринуждают меня».
Гудрун сказала:
«То воины будутулов обсуждать,у белых рыботрывая головы:дохлыми станутв недолгое время,перед рассветомлюди съедят их.Атли сказал:
Не легла, не спалось мне,жаждавшей мести,на ложе моем —ясно я помню…»